Я иду из школы к дворикам знакомым

Танцкласс (Константин Арамян) / Проза.ру

я иду из школы к дворикам знакомым

Title: Дворик южного города, Author: Ирина Прохоренко, Length: 64 pages, Я так привык засыпать под стук колёс, думал сам после школы поступать в Жил я в такой же коммунальной квартире у маминых знакомых Иду! Я догнала автобус, который уже почти закрыл двери и отчалил от остановки. Ты идешь — и ручей клокочет. Лева дворик выровнял, Жорка старую калитку поправил. Красное лето бродило по улицам города, и за ним по знакомым улицам бродил и я. что Георгий учится в техникуме, а окончил школу электросварщиков для подводных работ, что Савва готовится в вуз к экзаменам. Я иду по Дачному - есть район такой. Улицы геройские и Дворики зелёные и хрущёвок вид Уголки знакомые, дворик мой простой.

Ветла — по-русски так называли ивушку. Ива росла вдоль речки и дала название речке, отсюда и название микрорайона Ветлужанка — маленькой частице большого и красивого Октябрьского района. Воног Лидия Павловна - старейшая жительница Ветлужанки делилась впечатлениями с ребятами лицея. Этот интересный материал Вы можете прочитать. Наш лицей - это школа радости и успеха где каждый ученик, педагог и родитель вмеесте развиваются, творят и созидают.

Я здесь расту, живу, дышу. Ветлужанка - это моя моя маленькая родина. Я знаю здесь каждый закоулок, каждый дворик.

Каждый раз, когда я иду в школу, я вижу знакомые лица и необязательно в школе. Я их вижу, когда иду за продуктами или просто гуляю. В комнате, где происходил разговор, кроме меня и председателя, были еще парторг и молоденький учитель, похожий на беленького эстонского мальчика.

Парторг сидел на краешке стола и завороженно глядел в окно на розовую воду. Каждый раз, когда председатель обращался к нему за подтверждением, тот начинал шевелиться, с видимым трудом отводил глаза от окна И каждый раз председатель продолжал, не дождавшись его реакции. Учитель, в отличие от председателя и парторга, был не в ватнике, а в черном костюме и белой рубашке с галстуком.

Как только мы с председателем закончили, учитель поспешно пригласил меня переночевать в его квартире. Он с семьей жил как раз в доме городского типа — председательской гордости. Четырехэтажный дом торчал между водой и грязью, к нему вели дощатые мостки. Когда вошли в дом, запах речной воды и весенней грязи сменился знакомым запахом городского "парадника" — холодной сырости и кошачьей мочи.

В окнах на лестничных площадках, казалось, вплотную к стеклам переливались розовым и сиреневым вода и небо.

Пока поднимались, несколько раз раздавался внезапный грохот, как будто дом начал рассыпаться по камням.

я иду из школы к дворикам знакомым

Это, стуча ботинками, пробегали по лестнице дети. В квартире нас молча и без особого любопытства встретила пожилая крестьянка с тоскливо-неприкаянным лицом и трехлетняя девочка, пропахшая писаньем так, что ее невозможно было взять на руки. Ее красивая молодая мать — завклубом — пришла позже и не сказала за весь вечер ни одного слова. Одна комната в квартире была обставлена по городскому стандарту: Зато во второй комнате и в кухне — просто кое-как сваленные вещи.

И ни чистого вида городской квартиры, ни уютной домовитости избы. Канализация была, но не работала, сливали из ковша. Водопровод тоже был, но из крана только капали ржавые капли.

Так что воду таскали снизу, из колодца. Поскольку за ужином вся семья упорно и бесстрастно молчала, я говорила только с девочкой, которая оказалась очень смышленой. Учитель сглотнул и сказал с хищной интонацией: Про все Поздно вечером учитель вынул из серванта дорогой коньяк и как-то особенно повел своей мальчиковой головой. В тот же момент все его женщины исчезли, и потом я не слышала из-за двери ни одного звука.

Я посмотрела на учителя. Его лицо стало, как у наркомана, который вот-вот забьется в судорогах, если ему не дадут зелья. Испугаться я не испугалась — уж очень он был субтильным по сравнению со мной, но все же приготовилась к сопротивлению. Однако учитель ничего такого не имел в виду. Он сглотнул и сказал с хищной интонацией: Я почему-то сразу догадалась, что его просто мучает духовная жажда. С трудом стряхнув с себя гипнотическую сонливость, исходившую от окна, я начала рассказывать.

О брожении умов среди литераторов и ученых О вспыхнувшей вдруг среди интеллигенции религиозности О молодом священнике под Суздалем, к которому собираются толпы городских интеллигентов послушать проповеди О литературном и особенно поэтическом умопомешательстве в столицах Потом начала читать стихи: Времена не выбирают, В них живут и умирают, Большей пошлости на свете Нет, чем плакать и пенять. Будто можно те на эти Как на рынке поменять Учитель похорошел, волосы растрепались, на лбу выступила испарина Мне уж и самой было не остановиться.

я иду из школы к дворикам знакомым

Легко было понять, чего ему хочется. Чтобы про него и его поколение, чтобы боль и жалость к себе Отвези ты меня, шеф, в Останкино, В Останкино, где Титан-кино. На дверях стоит вся замерзшая. Вся замерзшая, вся продрогшая, Все понявшая, все постигшая, Но не предавшая и не простившая Я читала и читала, путая поэтов, добавляя своего, когда забывала.

Под конец я уже не понимала, что говорю. Учитель ушел, только когда у меня голова стала падать на грудь, как у пьянчужки.

Спать оставалось два часа. За окном вода и небо непрерывно меняли цвет, но ночь и темнота так и не наступили. Наутро председатель и парторг, такой же оцепенелый, как и накануне, повели меня в другую деревню.

Опять в школу, только теперь в начальную. Я там уже. Председатель зашикал на меня: Скоро, наверное, будет депутатом.

я иду из школы к дворикам знакомым

Неожиданно школа меня проняла. Она помещалась в большой избе с крашеным дощатым полом, чистой и убогой до умиления. Стояла изба посреди яблоневого сада в маленькой глухой деревне Любоежи. В сенях школы на вешалке — пять пальтишек, под ними — пять пар резиновых сапожек. Умывальник над тазом, рядом чистое полотенце. В крошечной учительской на столе — малюсенький глобус и огромный деревянный транспортир. Заслуженный учитель оказался маленьким горбуном со спокойным и даже красивым большим лицом.

Пятеро его ясноглазых учеников слушались движения его бровей, но видно, что не из страха, а от благоговения. Пятнадцать лет назад он со своими тогдашними учениками посадил этот сад вокруг школы и теперь кормит нынешних яблоками на переменах. Яблоки хранятся всю зиму в школьном подвале.

А десять лет назад его ученики посадили рощу на голом берегу Волхова. Она стала настоящим леском. Горбун величаво прошел со мной и детьми в рощу и там устроил экзамен. Я не могла узнать голые, еще даже без набухших почек деревья, а его малыши знали почти. По цвету коры, форме почек, по расположению ветвей. Они были в полном восторге, что я ничего не знаю. Прыгали вокруг меня, тихо смеялись, давясь в ладошки. А потом учитель только показал рукой в сторону школы, и они все послушно побежали и там аккуратно повесили пальтишки и поставили сапоги.

Я попросила разрешения послушать урок из сеней.

Деревня. Новая глава из воспоминаний

И детский захлебывающийся голос на одной высокой ноте, без всякого смысла произнес: Ей давно уже надо было быть нз заслуженном отдыхе.

Характер её мягкий, совсем не для классрука. К тому же почти никому не интересный предмет — химия.

  • Лиса - Школа
  • Дворик южного города

Я, конечно же, не читал не только последние, но и начальные главы. Поэтому, немного замявшись, говорю: Рассказывать написанное Мурацаном как-нибудь — стыдно. Это неуважение к писателю! Тогда расскажи что-либо из того, что мы проходили раньше и что ты знаешь хорошо. Я начинал чесать в затылке, как бы вспоминая. За свои свободолюбивые произведения был сослан в Камышин, где умер от чахотки Коротко, стихотворение вот о чём: Сатик Карповна, у которой от чувств застрял ком в горле, произносит: Часть класса в задних рядах лезет от хохота под парты, в первых рядах, где сидели только девочки, смотрят на меня с восхищением.

Но я обратил внимание ещё на одну, казалось бы, мелочь: Хоть он был в преклонном возрасте и уже давно не рос ввысь, рукава его пиджака с годами почему-то заметно укорачивались — обношенные обшлага со временем подшивались. В этом же костюме он приходил на школьные вечера.

Приходил со своей женой-старушкой. Эта учительница тоже вот-вот должна была уйти на пенсию. Наверное имела ввиду — высокоорганизованное. Однажды Мила со своей одноклассницей встретились с учительницей, когда та шла откуда-то с двумя сумками. Сирань Даниловна остановилась, поставила сумки на землю и протянула двум ученицам И каждая пожала по одному пальцу своей учительницы. После этого она позволила подружкам помочь нести сумки.

Я же не могу вспомнить о Сирань Даниловне ничего такого, что осталось бы в памяти. Скучные, монотонные уроки, из которых мы ничего не вынесли.

Семейный центр "ДВОРиК" | ВКонтакте

Раз в неделю один урок. Но за три года учёбы этот Военпод был у нас только один. Кузен Милы, Лёва, рассказывает. Было время, когда Мила училась в Ивановской школе вместе с двоюродной сестрой Таней. Кончился спор тем, что Таня, пойдя на некоторый компромисс, заявила: Но, поскольку хозяйственных дел в школе было невпроворот, то до военного дела его руки не доходили.

А мы этот один час в неделю слонялись по школе или играли в школьном дворе.

я иду из школы к дворикам знакомым

Это была мелкокалиберная винтовка. Тогда военному делу мы решили обучаться самостоятельно. Открыли окно и начали искать цель. К той стороне школы, где был наш класс, почти вплотную к стенам школьного здания, примыкали маленькие хибарки жителей. Плоские крыши, одна переходящая в другую. Мы решили, что каждый сделает хотя бы по одному выстрелу.

С третьего или четвёртого выстрела кто-то попал в курицу. Мы сообразили, что это уже не шалость, а тянет на что-то более серьёзное. Хозяйка курицы понялаоткуда пришла её беда, взяла уже мёртвую птицу и пошла жаловаться к школьному сторожу. Арам тут же вбежал в класс, забрал винтовку и оставшиеся патроны. Метал громы и молнии, но задавать воорос, кто это сделал, счёл бесполезным. Так наша школьная военная подготовка закончилась, едва начавшись.

Ну, и завершая рассказ о школьных учителях, расскажу о преподавателе черчения. В нашей школе подрабатывал на учительской работе. Надо сказать, что черчение было едва ли не самым моим любимым предметом. В школе, а затем и в институте политехническом по техническому черчению у меня всегда были самые высокие оценки. Это были огромные, иногда в два-три метра в высоту, портреты. Рисовались они на белой ткани, натянутой на деревянную раму.

Сейчас говорю об этом с иронией, а тогда это было в порядке вещей, очень серъёзно и совсем даже не смешно. Часто Яков Григорьевич просил ему помочь. Я и ещё кто-нибудь из моих одноклассников приходили к.

Средняя школа 481. Ленинград

Нет, не в ателье. Такового у него не. Всю работу он делал дома. Жил он в самом центре Еревана. Сразу же за зданием центрального дома физкультуры начинался ряд старинных домов из чёрного тёсаного туфа.

В одной из таких квартир жила семья нашего учителя. Для того времени такие квартиры, да ещё в самом центре города, считались престижными. Мы делали разметку на раме, по разметке наполовину забивали маленькие гвозди и, цепляя на них обычную чёрную швейную нитку, создавали ту же сетку, но в большем масштабе. Тогда за работу принимался сам живописец. Пока мы работали на балконе, из окна его квартиры доносились треньканья бесконечных гамм — это одна из дочек занималась на фортепьяно.

Видимо, без особого старания и удовольствия. Когда гаммы прекращались, то слышался строгий голос учительской жены: Один раз он и мне предложил подзаработать. Надо было на красной ткани белой краской написать длинный лозунг: